katejdaniel

Categories:

1 декабрябля

Однажды... давным давно, ранним, серым, туманным утром одна девочка-второклашка вывела в своей тетрадке по русскому языку:

"1 декабрябля... 

Классная работа". 

Учительница ходила вдоль парт, бросила взгляд через плечо девочки-второклашки и развеселилась. Прочитала этот перл вслух отчего развеселился весь класс.

Надо сказать на следующее утро девочке-второклашке нелегко дадутся сборы в школу. Мысль о том, что новое имя - Декабрябля приклеится намертво, не отпустит ее еще долго.

Но тогда все как-то обошлось и на следующий день уже никто ничего не помнил.

Мне срочно нужна машина времени... Надо бы посмотреть на рождественских распродажах... Была бы она у меня - я бы пропадала в постоянных разъездах весь декабрь. Вот прямо с первого декабрябля и начинала бы пропадать в прошлом.

Вернулась бы я во второклашку, которая бредет домой из школы загребая первый снег сбитыми носками потрепанных полусапожек... Портфель коричневый, с портретом Буратино, на самом деле и не портфель вовсе, а ранец, но один ремешок из тех, что надевают на плечи оторвался и надо нести в руках. Пальцы немного мерзнут даже в варежках и под ногами скользко...! Того и гляди ноги разъедутся в разные стороны. Я бы позвонила в дверь и прислушивалась как мама торопится открыть. Шаги... шаги... шаги... а потом щелчок замка... и мама. Такая какой она была 30 лет назад. Совсем еще молодая и морщин совсем нет. А дома так пахнет варениками с картошкой! Мама бы совсем не удивилась, она бы думала, что видела меня утром. А у меня была бы за плечами целая жизнь.

Мама бы сказала "Катя, сбегай в магазин пока вареники сварятся". И я бы подумала - "вот здорово!"

Мама бы сказала - вот банка, купи сметаны, докторской колбасы грамм триста, один батон и пакет сахара. А я бы сложила в варежку монетки и свернутую в трубочку трешку и уже через минуту вприпрыжку бежала бы по улице. Потом бы поскользнулась на замерзшей луже, слегка припорошенной снежком и дальше пошагала бы потихоньку. И варежка, та в которой деньги тихонько бы звенела. Вначале я бы побрела совсем в другу сторону... А потом бы вспомнила, что того магазина, куда я иду еще нет,  и домов вокруг него еще нет. Там пустырь. Потом развернулась бы и побрела в обратную сторону, стараясь наступать в свои следы так чтобы получался узор. Магазин я бы сразу заметила издалека с большими стеклянными окнами-витринами, разрисованными кривобокими снеговиками и надписями "С Новым Годом!"  И наверху надпись огромными буквами "Гастроном", а с другой стороны " Овощи и Фрукты".  В слове овощи не хватало двух букв - "в" и "о". И получалось "Ощи и фрукты" Я бы прошла мимо двери под вывеской "Ощи" и на меня дохнул бы оттуда фруктово-овощной дракон теплом магазина, запахом сырой картошки, кислой капусты и моченых яблок.

В гастрономе я бы конечно глазела. Конечно... столько лет вспоминать, а потом увидеть в реальности. Глазела бы и жадно впитывала и запахи и звуки и трехмерную картинку. И блестящий дождик развешанный над прилавками и дождиковую серебрянную елочку на стеклянном прилавке с колбасой и маслом внутри. А рядом пыльный дед мороз, косящийся на докторскую колбасу. Я бы заняла очередь, улыбнулась бы деду морозу и прижалась бы щекой к витрине. Потом сняла бы варежку... Ту в которой не было бы звенящих монеток, подышала бы на стекло и написала бы "С новым годом" А потом вытерла бы ладошкой слово "годом" и написала бы другое слово. Так чтобы получилось "С новым 1 декабрябля" Дяденька с авоськой подошел бы ко мне, чтобы стать в конец очереди и я бы заслонила свой спиной надпись и поерзала бы немного, чтобы "декабрябля" исчезло насовсем.

Очередь бы двигалась медленно и я бы потихоньку гусеничкой ползла мимо витрины. На меня бы пялилась толпа тонких молочных сосисок, снизу вверх заискивающе смотрела "любительская", а я бы вспомнила как хочу есть и что дома так вкусно пахут вареники. И я тороплюсь. Тетенька продавщица точно никуда не торопилась. Действовала медленно, степенно, наверняка. Бросала на железные весы грубо обрезанный лист корчневой оберточной бумаги, тоненькой проволочкой ловко отрезала масло и огромным ножом помещала брусочек масла на бумагу в центр весов. "Тут на 20 копеек больше... Оставить?" Потом заворачивала бы масло коричневым неровным кирпичиком и протягивала бы в чьи-то руки...

Потом я бреду домой, прижимая к себе банку со сметаной, крышка старая, капроновая, пожелтевшая от древности, не хочет плотно сидеть на банке, а все норовит соскользнуть с одной стороны. У коленки моей болтается авоська, а в ней коричневый сверток с колбасой, сахар и теплый еще батон, который пахнет так, что не остановиться и не отломать кусочек свежей хрустящей корочки просто невозможно. И я останавливаюсь. Аккуратно ставлю банку со сметаной на бетонный подоконник окна "Ощи и фрукты", отламываю теплую корочку от горячего батона уже озябшими на морозе, непослушными пальцами. С витрин подмигивают снеговики и снежинки нарисованные чьей-то нетвердой рукой. А в руке теплая корочка так вкусно пахнущего свежего батона за двадцать две копейки. И тут вдруг откуда-то сверху как-то вдруг и сразу начинает сыпать снежными хлопьями. Огромными такими... невесомыми... А тот человек, который нетвердой рукой рисовал снежинки на витрине гастронома был точно инопланетянином, потому что тот снег, что сыпется сверху совсем не похож, на тот, что идет на витрине. Я поднимаю голову и вглядываюсь туда в какую-то бесконечную белизну из которой появляются еще более белые хлопья, становятся больше, больше, больше... Так и стою пока не начинает кружиться голова, а на щеках появляется талая вода, так похожая на слезы. Потом я вешаю авоську-сеточку себе на руку, на пальто в серую клеточку, обхватываю банку другой рукой и спешу домой. Потому что там вареники. Вареники с картошкой. И тепло. И надо делать уроки. Иду по свежему снегу шаркая ногами, как на лыжах, убивая уже убитые и без того сапожки, и ноги мои, как два бульдозера собирают на себя горки снега. Больше не видно сбитых носков. Вместо них нарядные снежные шапочки. И батон в руках такой вкусный, съедается слишком быстро. Но больше останавливаться нельзя, нужно торопиться!

Я пройду мимо магазина "Культовары", там где всегда покупала тетрадку или ручку или карандаш. Все покупки в этом магазине были похожими на торжественный ритуал. Выбрать ручку, подойти к кассе в уголке, заплатить монетки, получить чек, потом с эти чеком к продавщице за прилавком с красивыми взбитыми белыми волосами и темными, как у Белоснежки бровями и ресницами. Потом пальчиком через стекло показать нужную ручку. А когда ручку достанут, то тут же сразу попробовать ее на листочке картона. А вдруг не пишет!

Я бы обязательно заглянула в этот магазин, если бы не эта банка с сметаной... Там отдел игрушек. Но в декабре все игрушки исчезали с прилавков, а их место занимали хрупкие и блестящие, яркие, праздничные новогодние, шары, сосульки, медведи и снеговики, на верхних полках гордо стояла армия дедов Морозов, а пониже - шары, шары, шары.... И еще дождик. Много много дождика и дождичных гирлянд пушистых и колючих как ежики. Почему-то тогда, в той жизни такая подмена игрушек обыкновенных на игрушки елочные в декабре месяце казалось очень разумной. Ну скажите на милость, зачем продавать в магазине игрушки в декабре, если до деда Мороза с его подарками остались считанные дни?! В остальные месяцы надо, никто не спорит, но декабрь такой месяц... все очень правильно.

И даже в очереди в этот отдел стоять было не скучно! Я бы вечность стояла в такой очереди... Стеклянные игрушки нежно, тихонько звенели когда продавщица складывала их в пакет. А кто-то показывал какие и сколько... Хоть наверное это было совсем важно. Вот почему два фиолетовых и одна желтая... почему матрешку хотят красную, а сосульку с зелеными полосочками. С синими тоже очень красивая... Как можно что-то выбрать, когда все так красиво. И потом провожаешь каждого отходящего от прилавка взглядом, как он уходит и прижимает к себе пакет, потому что в сумку нельзя! хрупкие они... А в пакете новый год. Зеленый, желтый, золотой, с синими полосочками...

Но я не зайду в "Культовары", очень тороплюсь. Хотя тогда... тридцать дет назад обязательно зашла бы, даже со сметаной! Но сейчас у меня очень мало времени.

Сейчас я приду домой, позвоню в дверь и снова запах тепла и вареников и мама... с веником.

"Ты куда?!" "Ну ты же вся в снеге, дай-ка отряхну..." 

И мы выйдем в коридор... и мама станет обметать мои сапожки со всех сторон, пока они снова не станут некрасивыми, с белыми пятнами и темными разводами от таявшего снега... и мама станет обряхивать снег с моего воротника пальто и рукавов. А когда я сниму шапку с нее еще свалится горстка снега и вся шапка будет в круглых прозрачных капельках, как будто она безутешно рыдала...

... а потом я зажмурюсь крепко и вернусь домой. 

А может прыгну в машину времени и вернусь. 

Хоть мне и очень хочется съесть хоть один мамин вареник с картошкой, но я тороплюсь, очень тороплюсь. А так хочется сесть за стол, включить настольную лампу, увидеть картинку с осенним лесом и котенка над своим столом, раскрыть тетрадку и написать:

"1 декабря 

Домашняя работа"...

А когда я закончила бы делать уроки, то за окном было бы уже темно, совсем ночь... Тогда я наверное отпросилась бы у мамы и сходила бы к однокласнице Тане, той, что живет в соседнем подъезде. Таня заболела, у нее бронхит и я отнесу ей свой дневник, чтобы она могла бы переписать домашее задание и сделать его дома, чтобы не отставать... Да, еще бы полгодика и я бы уже смогла позвонить Тане по телефону и продиктовать уроки... Но у нас еще не было телефона. Соседям уже поставили, а нам еще нет. Это было время, когда телефон был еще не у всех. И даже не мобильный, нет, и не видео-телефон, о котором я тогда читала в книжке Кира Булычева "Девочка, с которой ничего не случится"... просто самый обычный телефон. И без него было не так уж чтобы плохо. Так мне тогда казалось.

На кухне под батареей была бы лужа от моих тающих варежек, шапки и шарфика... и мама бы одела на меня платок, в котором я ужасно по-дурацки себя чувствую. А потом я бы сбежала, перепрыгивая через две ступеньки на улицу с пятого этажа на первый за тридцать две секунды и оказалась бы на белой-белой снежной и морозной улице. Деревья бы сгибались бы под тяжестью свежевыпавшего снега, превращаясь в арки и тоннели и снег бы хрустел под ногами, а в круглых пятнах от фонарного света искрились бы и переливались бы миллионы крошечных бриллиантиков... Но тут я вспомнила бы все равно, что мне пора добой и помчалась бы обратно, в свое время. Или не в свое... Нет не в свое. В то время, где жили мои дети.

Эх, хорошо все-таки, что изобрели машину времени! Как жили раньше без нее, не представляю. Скучная жизнь была. Есть у тебя, скажем, два часа... Сидишь, смотришь кино. Ну, как дурак, правда. Сейчас все намного интереснее с такими путешествиями. Сейчас, выдайся хоть один лишний часок, я отправляюсь туда, в свою маленкую комнатку, взбираюсь  на диван под теплый, полосатый пледик, так похожий на пузико пчелы. Когда-то давным давно, мама укутывала меня в него, когда сажала в санки. И я думала тогда, что одеяло очень хорошее, понравилось бы пчелам, из него можно было бы нашить много пальтишек на их полосатые брюшки. А мама бы на кухне гремела тарелками и кастрюлями, и тихонько делала бы что-то из того, что обычно делают мамы на кухне и отчего бывает так хорошо и уютно и мир кажется уютной варежкой с красивыми узорами. И я бы сидела бы свернувшись клубочком под мягким светом настольной лампы и читала бы Булычева и была бы той самой... девочкой с которой ничего не случися... Я даже знала бы наверняка, что это так. Ну... по крайней мере ближайшие тридцать лет. Но и потом тоже все будет хорошо. Когда мама так тихонько что-то делает на кухне, то как- то сразу понимаешь, что все- все будет хорошо. Всегда.

Но иногда жизнь в будущем затягивает без остатка. И на такие путешествия, как ни замечателен каламбур, просто не хватает времени. Если я и исчезаю из дома, то так ненадолго, чтобы никто не заметил, когда все очень заняты или спят... Только тогда можно. Потому что я тоже мама и сегодня на обед у меня борщ. И доча пошла в магазин за сметаной... так давно... кажется, как-будто целая жизнь прошла.  


пс. Вся надежда на рождественские распродажи. Мне нужна новая машина времени, более продвинутая модель.))

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your IP address will be recorded