katejdaniel

Category:

У Робина было сложное лето

Я все собираюсь и все не соберусь написать про Робина.

Так со мной бывает когда всего случается слишком много. Мысли разбегаются в разные стороны их и не соберешь. А если и соберешь, то не сложишь в нужной последовательности. И даже сложив, не решишь какая из них главная.

В середине лета Робин пропал.

Пропал внезапно и неожиданно. Но мы не беспокоились, потому что он пропадал и раньше. О том что случилось догадалась первой Джен. У нее вообще во всем, что касается Робина необыкновенная догадливость проявляется. «У него новые дети», сказала она. То что у него дети, мы скоро убедились по характерном звукам в зарослях в конце сада. Но дети детьми, дети у него были и раньше. Странные метаморфозы произошли в характере Робина. Он появивился через пару дней и его поведение изменилось просто до неузнаваемости. Точнее до нашей неузнаваемости. Он просто перестал нас узнавать. После того как залетал в дом как к себе домой, после того как садился на колени перекусить, он просто перестал нас замечать вообще. Его зовешь, а он повернется спиной и все, как и нет тут никого. Утром откроешь окно, помашешь банкой с едой, ему, сидящему на ветке дерева. И тут вдруг что-то промелькнет в его глазах старое, дружеское, какая-то грусть, почти тоска. Кажется во взгляде этом можно прочесть «если бы можно было объяснить... но потом, потом... не теперь...» И отвернется спиной. Кажется из последних сил и еле сдерживается, чтобы не сорваться и не прилететь.

Первой о том что случилось догадалась тоже Джен. «Он не хочет подавать детям пример. Ему жена не разрешает». А ведь верно. Когда были прошлые дети он крепко получал от нее за это. За то что кормил малышей нашей едой, за то что летал от банки туда-сюда, пытаясь накормить пятерых детей. Малыши стали проявлять интерес откуда папа берет еду, ну мама и настучала папе-робину клювом по макушке, чтобы не учил детей всяким опасным и не полезным в реальной птичьей жизни штукам. «Дети должны учиться добывать свой корм сами и не расчитывать на людей. Люди сегодня есть, а завтра нет. Сегодня они кормят, а завтра забыли. А корм надо добывать». Все это она сказала ему птичьим языком разумеется, но удивительно доступно для понимания и на человечьем тоже.

И мы успокоились. Мы поняли, что Робин хочет выкормить малышей вначале, а потом он станет дружить с нами как раньше. Ну ладно, потерпим, решили мы. Но на всякий случай продолжали раскладывать его любимую еду то тут то там по саду в надежде, что он перекусит хоть немного и что мы облегчим ему кормление детей. Но он не брал эту еду. Не прикасался! Вот это сила воли!

Это случилось однажды рано утром. Робин прилетел прямо на окно и выглядел скверно. Перья были потрепаны, несколько сломано и торчали в разные стороны. Хвоста практически не было. Он пришел в комнату и был таким родным и таким жалким. Вел себя как и не было той холодности с которой он нас игнорировал последние две недели. Поел немного. А потом долго сидел в комнате на подоконнике как будто бы о чем-то грустил. Это все было странно.

Мне кажется его малыша мы увидели в саду в тот же день. 

Малыш-робин не выглядит как настоящий, взрослый робин. У него нет ни оранжевой грудки, ни длинных тоненьких-тоненьких ножек, ни острого клюва. Это такой серый комочек в пятнышку, маленький воробышек на вид коричневатого цвета. Летает плохо, скорее прыгает и часто хлопает крылышками и издает смешной и громкий поцелуйный звук — есть просит. Интересно, что кроме него никого больше не было. Раньше было целых пять, а теперь один. И жена пропала. «Что случилось, Робин?» Но он ничего не говорил, а просто кормил, кормил, кормил малыша... Больше не сомневался, брал нашу еду. Стал прежним. Садился на руки, был все время рядом. Но больше не пел.

Так мы поняли, что что-то случилось у него. Он потерял жену и остальных детей. И ему теперь трудно.

Малыш рос, Почти не отходил от папы-робина. Так как он был один, то был практически с ним неразлучен. Стал повторять за ним все. Быстро научился брать корм оттуда где мы его оставляли для робина. Научился не бояться нас, научился брать еду из руки. Девочка Джен быстро взяла приручение малыша в свои руки. Она так много проводила с ним времени в саду, что скоро он стал практически ЕЕ хвостиком. Куда она, туда и он. Садился к ней на колени, летел ей навстречу когда она выходила в сад, искал ее, когда она пряталась, прятался от нее сам, а она искала. Малыш приручался гораздо быстрее, чем взрослый робин и стал даже более ручным и доверчивым, чем его папа. Он был очень любопытным, веселым и смешным и Джен называла его Рабино. По португальски рабино — хвостик. У него и был такой маленький, короткий, смешной хвостик, и сам он был хвостиком. А еще он отзывался на свое имя. Если его позвать, то прилетал почти сразу. Даже язык какой-то примитивный у них с Джен появился. Она понимала, по тем звукам что он издавал то что он хочет сказать, и сама могла издавать похожие звуки. Длинные «поцелуйные» звуки означали — еду, отрывистые щелчки, почти треск — означало, что он сердится или ему страшно. Были звуки испуга и радости и удивления. Джен убеждала меня, что различает их все... Замечательная это была дружба, пока не наступил один день, который все изменил...


Продолжение следует. 

Уж очень много оказывается всего, за один раз и не рассказать.

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your IP address will be recorded